Смотрящий за Кунцевской ОПГ вор в законе Комар

Смотрящий за Кунцевской ОПГ вор в законе Комар Камаз

Меня зовут сергей комаров :: индивидуальное радиовещание

Сергей КомаровВ радиотехнику я влюбился зимой с 1960 на 1961 год, в 7 лет, еще учась в первом классе. Увидев, как мой дядя, Василий Дмитриевич Демьянов, паяет внутренности самодельного карманного радиоприемника, я «запал» на это дело. И, как оказалось, на всю жизнь. Потом были детекторные приемники, транзисторные прямого усиления на П13 и П15. Летом 1962 я упросил родителей купить мне радиоконструктор «Сделай сам» с двухламповым усилителем на 6Ж3П и 6П14П и детекторным приемником на его входе. И учась в 4-ом классе уже наслаждался работой собранного своими руками двухлампового аппарата! Много лет спустя этот усилитель стал модулятором моего первого лампового радиопередатчика (на диапазон 28,0 — 29,7 МГц), собранного по схеме РУМ-1 (двухтактный автогенератор), но на лампах 6П3С. С ним же я поимел первые неприятности, но, слава Богу, это было в радиокружке Дворца пионеров на Ленинских горах, и «по шее» за незаконный выход в эфир я получил не от милиции, а от руководителя коллективной радиостанции UA3KAS Александра Баранова. И было это в 1969 году.

Летом 1971 года я впервые лично познакомился с настоящим «радиохулиганом», подружился с ним, многое от него узнал о «Свободном эфире» и «Свободных операторах», по его схеме за один вечер собрал «шарманку» и даже сам «поработал» на средних волнах «за 200 метров и в край шкалы». И на 35 километров был слышен мой передатчик. И музыку в эфир немного покрутил. Вот оттуда-то я и хлебнул романтики свободного эфира и не по наслышке знаю этот вызов: «Всем свободным!»

Передатчик на одной лампе 6П3С (индуктивная трехточка), 500 вольт на аноде и модуляция на экранную сетку с анода выходной лампы УНЧ магнитофона (по постоянному току — непосредственно). И антенна висела на высоких деревьях — полноразмерный горизонтальный диполь (2 х 50 метров). Приемник — обычный бытовой, вещательный, ламповый.

Это было под Серпуховым, летом, в студенческом военно-спортивно-трудовом лагере Московского радиомеханического техникума (МРМТ), в березовой роще на берегу Оки, где мы жили в армейских палатках и работали по полдня на полях совхоза «Заокский». А после обеда были предоставлены сами себе. Мы там на пару с одногруппником Володей радиоузлом заведывали. С утра заводили 4-х киловаттный дизель-генератор, устраивали музыкальную побудку, обеспечивали все объявления и построения звукоусилением, по вечерам заводили музыку и устраивали на поляне танцы, а в свободное время работали в Свободном эфире. В Серпухове и в его округе было очень много свободных операторов и в 200-метровом эфире было интересно и весело! Можно было послушать с очень высоким качеством (лучше, чем у «Маяка»!) модную тогда роковую музыку (в стиле БИТ), песни группы Beatles, душевную лирику и баллады Владимира Высоцкого, и приятно пообщаться с коллегами по увлечению. И было мне тогда еще 17 лет и тем же летом исполнилось 18. Эх! Времена были. «Где мои 17 лет?!»

С тех пор прошло очень много времени, и много чего было достигнуто в жизни.

Отслужил Армию, получил три высших образования в области радиотехники, вычислительной техники, политики и социальной психологии. Во всех этих специальностях реализовался на достойном уровне и имею внедренные разработки и конкретные достигнутые результаты. В советское время работал в оборонке разработчиком бортовой радиоаппаратуры. В лихие девяностые дважды был депутатом в своем районе «Замоскворечье» г. Москвы, и много чего сделал для жителей. Есть, что предъявить, и не стыдно.

На сегодняшний день я директор своей компании «Радиовещательные технологии» (успев перед этим поработать техническим директором и директором регионального вещания одной из крупнейших московских радиостанций, переведя ее технологию с магнитофонов на компьютеры и создав региональную сеть на 70 городов России). Автор десятков профессиональных статей по организации радиовещания и учредитель радиовещательного сайта www.radiostation.ru. Член Координационно-Технического Совета по внедрению в России цифрового радиовещания при Федеральном агентстве по печати и массовым коммуникациям, участник международного DRM консорциума, преподаватель кафедры Радиопередающих устройств МТУСИ (www.rpdu-mtuci.ru), член редакционной коллегии журнала «РАДИО» (www.radio.ru), радиолюбитель-коротковолновик — позывной сигнал UA3ALW… Довелось поработать и Начальником Управления частотных назначений телевидения и радиовещания в Главном радиочастотном центре.
Однако, все это касается технической деятельности. Неразумно было бы замахиваться на радиовещательный контент, если бы я не реализовался и как лирик. Итак: старый КСП-эшник, играю на гитаре, пою, и даже выступал с концертами, 14 лет был президентом одного из московских клубов самодеятельной песни (командир Куста КСП), автор сценариев и организатор более 30-и загородных слетов КСП и трех общемосковских фестивалей бардовской песни в 1989, 1991 и 1993 годах
(с трехмесячной концертной программой, творческими мастерскими и конкурсами), член Большого Совета КСП Москвы…  — Много! Но и годиков тоже порядком — 1 августа 2006 года исполнилось 53. И пишу я все это, чтобы было понятно, что не дилетант и не «щенок» за это дело взялся.

Люблю мечтать и строить планы на будущее, даже если на текущий момент они являются объективно нереализуемыми. Люблю поддерживать конструктивные, созидающие инициативы других людей, и сам люблю, когда меня поддерживают в моих мечтах, делах и начинаниях. К «реалистам», «приземлителям», «вразумителям», скептикам, критиканам и любителям «трезво мыслить», урезая крылья чужой мечте, отношусь как к предателям, вредителям и убийцам будущего. Не уважаю и гоню в шею из своего круга общения. По жизни ищу искренних единомышленников и союзников. Собственно, поэтому мне и удалось многого добиться в жизни, что я брался за то, что другие считали недостижимым, неразумным и нереальным.

Свою жизненную позицию я изложил в книге по социальной психологии «Если этому быть, — это зависит от меня!» — Она легко ищется и бесплатно скачивается в интернете, вышла двумя изданиями (1998 и 2000 г.) и весьма популярна. Отзывы читателей до сих пор получаю.

Сергей комаров

Сергей Комаров (21.03.64 – 13.11.1990, Москва) – барабанщик групп «Легион», «Сплав», «Триумфальная Арка», «Черный Обелиск». Убит в своей квартире 13 ноября 1990 года. Похоронен на Котляковском кладбище.

Подробнее о человеке

Отрывки из воспоминаний (Алексей «Цов» Иванцов, история группы Макса Титова и др.):

Шел 1985 год. Жизнь в СССР протекала спокойно и размеренно. Я проживал со своей любимой семьей в Москве, работал во Всесоюзном научно-техническом информационном центре (ВНИТЦентр), который располагался близ метро «Водный стадион» на улице Смольной, 14, а по выходным дням ездил на Опалиху, на «толкучку». Там я менялся разными пластинками с такими же, как я, меломанами.
Как-то разговорившись с одним парнем, я неожиданно для себя выяснил, что оказывается, и у нас, в «совке», есть группы, которые играют музыку, которую я люблю, а именно Hard’n’Heavy.
Парень пригласил меня на концерт. Звали его Александр Пименов. Благодаря ему я впервые попал на выступление группы «Легион», и меня поразило тогда всё. Но особенно мне было интересно смотреть на барабанщика. Он играл виртуозно и как-то уж очень завораживающе. Нет, он не поднимал высоко над головой руки, не вставал и не жонглировал палочками, не крутил их и не подбрасывал.
Просто он казался каким-то «неделимым целым» со своей барабанной установкой. Он с ней как будто сросся.
После концерта Александр Пименов провел меня в гримерку, и о чудо, чудо-барабанщик оказался его другом.
Звали друга Сергей Комаров. Познакомившись, мы обменялись телефонными номерами.
Вскоре Сергей сам мне позвонил и пригласил на ещё один концерт, потом еще, и ещё, и я как-то автоматически оказался в группе и стал помогать, чем мог.
Как-то Сергей сказал, что на «разогреве» у «Легиона» будет играть новая, довольно интересная группа и что у ребят это чуть ли не первый концерт. Это был «Черный Обелиск»! Встреча состоялась, пел и играл Анатолий Крупнов!
Дальше были еще концерты, работа в вычислительном центре, учеба в вечернем институте, семья.
Прошло время, и тут мне снова звонит Сергей Комаров и говорит, что он ушел из «Легиона», ему негде заниматься… Ну мне сразу стало всё понятно… Надо помочь.
Среди многих помещений Вычислительного Центра меня интересовал конференц-зал, а точнее небольшая гримёрка при нём. В этих двух институтских пространствах некто Михаил Артемьев довольно успешно занимался самодеятельностью. Он и помог мне убедить профсоюз и партком, что профессиональные музыканты будут институту подспорьем.
Моя замечательная подруга Юлия Кузина работала в отделе кадров и помогла сделать Сергею пропуск, и он стал приезжать практически каждый день к часам 11 утра и заниматься до позднего вечера.
Происходило это примерно в то же время, когда Анатолий Крупнов распустил «Чёрный Обелиск» и вошёл в состав группы «SHAH». Тогда, в 1988 году, с уходом Крупнова гитарист «Обелиска» Юрий Алексеев (сценический псевдоним «Алексис») решил создать собственную группу и принялся активно работать над написанием нового материала. По совету того же Крупнова «Алексис» назвал новую группу «Триумфальная Арка» по аналогии с «Чёрным Обелиском», что по задумке Анатолия неминуемо должно было сработать, и публика обязана была хлынуть на концерты группы с ремарковским названием. К слову, вся аппаратура вместе с техническим составом «Чёрного Обелиска» в лице «Батюшки» и Евгения Чайко с уходом Крупнова стали неотъемлемой частью «Триумфальной Арки».
Шатаясь по тусовкам, Алексеев однажды встретил такого же, как и он сам, одинокого рокера Сергея Комарова, бывшего барабанщика группы «Легион». Музыканты обменялись новостями и горестями, после чего поехали домой к Юре, где всю ночь слушали песни, написанные им для «Триумфальной Арки». Тогда и возникло у них решение играть вместе.

Я многих знал из музыкальной тусовки и когда услышал, что «Ария», а она считалась группой экстра-класса, ищет себе барабанщика, то тут же напомнил Валере, что есть такой Сергей Комаров, которого ты наверняка знаешь, и сразу отправил Серегу к ним на «репу». Три дня Комара в институте не было, а потом вижу его в гримёрке, он опять сидит за установкой и занимается.
«Ну что, взяли? – спрашиваю его. – Программу учишь!?»
«Нет, – говорит, – чего там учить?… Я программу за одну репу выучил, а потом мне стало скучно как-то! И я от них ушёл».
Это он из «Арии» ушёл! От гастролей, денег, больших стадионных площадок, от славы ушел!!! Понимаешь?
Я тогда был в шоке, до «Арки» это ещё было. Так мы жили с ним, шли месяцы, и тут он мне говорит, что «Чёрный Обелиск» распался и «Алексис» – Юра Алексеев – предложил ему попробовать поиграть с ним.
Так появился «Алексис» и всё концертное оборудование ЧО. Они месяца три играли вдвоём. Потом собрали остальной состав.

Всю музыку для «Триумфальной Арки» сочинял Юрий Алексеев. Он развернулся по полной и в отсутствие А.Крупнова стал сочинять все так, как хотел сам. «А что? Писалось так, вот я и писал», – вспоминает Юрий. Вопросов с написанием текстов тоже не возникло. Сергей Комаров порекомендовал поэта Александра Афанасьева, до этого работавшего с «Легионом». Из-под его пера и вышли тексты пяти программных песен ТА – «Абадон», «Мутант», «Откровение», «Что будет» и «Голос Предков», которую сам Афанасьев считает посвящением Сергею Комарову. Шестая песня – «Литании сатане» –  перекочевала из репертуара группы «Чёрный Обелиск». На стихи французского поэта-символиста Шарля Бодлера Крупнов сделал в 1987 году несколько шикарных композиций. Рифф к «Литаниям» сочинил Алексис, будучи еще гитаристом ЧО.
Шесть сложных композиций с многочисленными сбивками и сменами ритма и составили программу «Триумфальной Арки».

Они репетировали целыми днями.

«Когда я приезжал на репетиции, – вспоминает Женя Чайко, – Комаров давал такой драйв, что только ещё двери открываешь, заходишь, а уже такое ощущение, что в зале народ на ушах стоит…»

Юрий Алексеев, в интервью того периода:

«Мне не хотелось бы повторения музыки «Чёрного Обелиска» в точности. Хочется, конечно, использовать лучшие идеи Крупнова, то есть собрать воедино thrash, black, heavy, hard rock и сделать эксперимент с музыкой в этом плане. Первой своей задачей ставлю писать вещи не хуже, чем в ЧО. Но так, чтобы все было очень необычно. И еще, музыка должна быть наравне с текстом. У нас в ЧО никогда не было такого, чтобы музыка была хуже стихов и наоборот».

Вскоре в Центр Информации устроился работать и Юрий Алексеев. «Триумфальная Арка» доукомплектовала состав. Вокалистом стал Алексей Левшинский, который жил в одном дворе с Алексисом. Последним в группу пришел бас-гитарист Юрий Журавлёв.
Комаров и Алексис виделись со мной практически каждый день. Я занимался ремонтом вычислительной техники, поэтому и инструмента, и всяких деталей в виде пружинок, троссиков, пассиков и прочей ерунды было достаточно.
Комар все время что-то мастерил и усовершенствовал в барабанах, педалях. Барабаны и многое другое в то время были практически самодельными. Ходили к токарям, и Комар просил что-то выточить, показывая свои чертежи, прилаживал и снова продолжал упорно заниматься.
Случалось, он выпиливал куски из колотых тарелок, потом ещё долго стучал по ним, в общем он постоянно что-то пилил, лудил, правил, слушал и снова уходил заниматься.

Комаров жил в то время только музыкой и барабанами и всем, что с этим было связано, но ещё он был очень простым и добрым Человеком, практически безотказным.
Бывало, спросишь его: «Серег, а чего ты после репы делаешь?» И слышишь в ответ: «Да вот, с девчонкой клёвой познакомился, а что?… Тебе помощь нужна?»
«Да,- говорю, – по дому».
«Сейчас», – Сергей снимал трубку, звонил девушке и отменял встречу. Получалось, что он всегда мне помогал.
Мы вместе слушали музыку, переписывали её для продажи, иногда он просил отмотать, чтобы прослушать еще раз или два интересный с его точки зрения фрагмент, обыкновенно те или иные барабаны. Слушал, молчал…

Когда засиживались допоздна, он всегда говорил:
«Ты иди спать, а то тебе рано вставать на работу, а затем ещё в институт бежать… Я посижу тут в наушниках и всё доделаю, я не буду тебе мешать».
К утру всегда все было готово.

В 1989 году «Триумфальная Арка» прямо в институте на «самопальный» портативный магнитофон записала альбом «Мир-Дьявол».
«Это не альбом, а репетиционная запись, – вспоминает спустя 15 лет Юрий Алексеев. – Такую запись мы могли сделать на каждой репетиции».

Если кто-то из музыкантов ошибался, то переписывали всю композицию целиком. Записал этот альбом звукорежиссёр Женя Чайко на четырехканальный магнитофон, а моя «Студия 666» начала заниматься распространением и продажей этого магнитоальбома. Как правило, на вторую сторону я записывал «Чёрный Обелиск» или «Metallica». Копия с одной из этих кассет, кстати, жива до сих пор.

Сергей Комаров всегда играл на барабанах босиком, ему так было привычнее, и каким-то своим способом «по отскоку» колотушки он определял силу следующего удара в «бочку». Ребята любили пошутить над ним, пока он так играл. Могли спрятать его кроссовки. Их прятали то в «бочку», то куда-нибудь под потолок, на гвоздик, запросто могли за головой Сергея повесить как эмблему. Молодые же все были…

Надо сказать, репетировала «Арка» просто маниакально. Собирались почти каждый день. Журавлёв, живший за городом, вообще не имел телефона, предупредить его о переносе или отмене репетиций было невозможно, но это было и не надо. Репетировали с такой охотой, что почти не расставались с инструментами. Алексис вообще все свободное время проводил с гитарой в руках… Итак, программа была готова, и первое выступление группы «Триумфальная Арка» состоялось весной 1989 года в ДК «Прожектор». Концерт проходил под лозунгом «Рок Против СПИДа», и помимо «Триумфальной Арки» в нём участвовали группы «Коррозия Металла», «Д.И.В.» и «Консул». Публика по достоинству оценила музыку «Триумфальной Арки», в Москве появились первые поклонники проекта Комарова – Алексеева.
Второй раз «Арка» появилась на сцене в рамках фестиваля «Железный Марш». Публика уже знала песни группы и очень живо встречала и даже подпевала команде. Третий концерт «Триумфальной Арки» прошёл в кинотеатре «Комсомолец». В числе музыкантов, посетивших это выступление, был Анатолий Крупнов. В тот вечер группа была в ударе, а публика в восторге. Сразу после концерта произошла первая попытка объединить в единый коллектив Крупнова с Алексисом.

Анатолий Крупнов так об этом вспоминал:

«Ко мне приехали «Алексис» с «Цовом» и привезли с собой литр спирта. Предложили посидеть, выпить. А когда я отказывался?
И когда уже все были в подпитии, «Цов» как истинный дипломат «лупанул» мне в лобешник: «Давай «Обелиск» воссоздавать!»

«Алексисушка» к этому моменту был уже «никакой», да и мы с «Цовом» не лучше. Поэтому серьезно это предложение никто не воспринял…»

Алексеев комментировал это так: «Иванцов постоянно говорил мне, что пора реформировать «Чёрный Обелиск». Я отказывался, думая, что вся «дурь» начнется сначала. Да и к тому же у меня уже своя группа была, новую программу мы готовили… Но потом я все-таки позвонил Толику и предложил ему приехать к нам на базу. Он приехал, и мы: то есть я, он и Сергей Комаров, попробовали сыграть вместе. Я увидел, что Крупнов действительно сильно «поднабрался» в «SHAH» профессионализма, и решение о воссоздании было принято».
«Да, – вспоминает Алексей Иванцов, – ровно через 3 дня Крупнов пришел к нам на базу. Но не литр спирта повлиял на его уход из «SHAH» и не база, а именно игра Комарова… Крупнов был просто поражён».

Анатолий Крупнов:

«Его игра (Сергея Комарова – прим.ред) и была в основном причиной моего отказа от продления контракта с группой «SHAH». У меня появилось желание возродить группу. Сергей Комаров был именно тем барабанщиком, с которым я всегда хотел работать».

Это было летом 1990 года. «Черный Обелиск» собрался вновь, и в его состав вошли Анатолий Крупнов, Юрий Алексеев и Сергей Комаров.

Стали делать новые песни. Их принёс Крупнов.

Первые репетиции возрождённого «Обелиска» проходили на репетиционной базе на Смольной. Сергей умел с бешеной скоростью стучать в две «бочки», что в то время было одним из критериев ультрасовременного подхода к тяжёлой музыке, кроме того, у него были отлично поставленный «пушечный» удар и идеальная ритмичность. Надо отметить, что и сам Крупнов за два года, проведённые в «Шахе», очень вырос в профессиональном плане и в начале 1990-х годов считался одним из лучших наших бас-гитаристов. Эта мощная ритм-секция и составила основу возрождённого «Чёрного Обелиска», на которую монтировались мрачные риффы Алексиса.

Сначала играли втроём, но Толик решил, что с одной гитарой получается недостаточно мелодично, и позвал Майкла Светлова. «Глухомань» или «Ботаник» (так окрестили Михаила в коллективе) не смог закрепиться в составе группы.

Первой новой песней, принесённой Крупновым для общей работы, стала «Стена». В программу также были включены давно известные композиции «Меч», «Игрок», «Чёрный обелиск», суперхит «Полночь», англоязычная «We Got Enough» (текст для неё написал приятель Толика Константин Савченко), а также переаранжированные в стиле треш-метал «Серый святой» и «Цезарь», поскольку этот стиль в тот момент был весьма модным.

23 сентября 1990 года в спорткомплексе «Крылья Советов» на фестивале «Железный марш» состоялся первый после двухгодичного перерыва концерт «Чёрного Обелиска».

Появление Крупнова со-товарищи не было анонсировано, поэтому когда «Коррозия Металла», являвшаяся хедлайнером фестиваля, отыграла свою программу, народ начал потихоньку двигаться к выходу. Но самые опытные тусовщики и просто догадливые зрители задержались, так как свет в зале так и не был зажжён, а аппаратура не была выключена и продолжала таинственно шипеть. Ждать пришлось долго, но когда миновала примерно треть часа, свершилось настоящее чудо: на сцену вышли Толик Крупнов, Сергей Комаров, Юрий Алексеев и Майкл Светлов. Толик подошёл к микрофону и как ни в чём не бывало произнёс:

– «Чёрный Обелиск» приветствует своих болельщиков! – И скромно добавил: – Вы ещё не забыли нас?
Не давая публике опомниться, грянула «Стена», и народ из фойе заторопился в зал. В проходе возникла толкотня, а тем временем на сцене спорткомплекса сбывалась мечта фанов «тяжёлого металла»: вернулся «Чёрный Обелиск». А ведь многим уже казалось, что он безвозвратно канул в прошлое…

За «Стеной» последовали «We Got Enough», «Полночь» и «Чёрный Обелиск», после чего музыканты, отключив гитары, молча и быстро покинули сцену. Зажёгся свет, а зрители не знали, что и думать: было это реальностью или массовым сновидением?

Сергею Комарову тогда пришлось отыграть на одной бочке, поскольку вторая была пробита, и Сергею пришлось по ходу концерта менять привычную партию. По ходу концерта, во что невозможно поверить, Сергей подменял порванную бочку том-басом!!! То есть вместо второй ноги ему все партии пришлось играть через руку!!! И Сергей смог отыграть весь концерт в бешеном темпе с таким мастерством и талантом, что никто не только в зале, но и на сцене не заметил подмены.

Сразу после «Железного Марша» в состав группы «Чёрный Обелиск» был приглашён уникальный гитарист Василий Билошицкий. Это был лучший состав ЧО!

Следующий концерт группы состоялся в Лужниках. Народ тёк сюда бесконечной рекой, так как все жаждали увидеть возвращение героев и удостовериться, что «Чёрный Обелиск» – это уже не мираж, не память о прошлом, а радостная действительность.

Давая автографы после выступления, Толик старательно выводил на билетах, газетах и даже паспортах: «Обелиск жив!» – и залихватски расписывался. Он был счастлив. Музыканты были счастливы. Все были счастливы.

Начали сочинять новый альбом (впоследствии этот демо-альбом Алексей Иванцов назвал «Жизнь после смерти»).
В конференц-зале решили записать барабаны! Для объёмности. Там Серега Комаров их и расставил…
Но время было такое, что всё было трудно достать. Жить в то время было так же непросто.

Это произошло накануне начала записи нового альбома группы «Чёрный Обелиск».

Сергей Комаров предоставил свою московскую квартиру двум своим приятелям для продажи по объявлению в газете «Вечерняя Москва» 2-х видеомагнитофонов (в 90-м году один «видак» можно было выменять на старые «Жигули»).
– Зачем он это сделал?
– Чтобы купить для записи альбома группы новые тарелки!…
– Зачем?
– Чтобы лучше звук был!… Чтобы «фирмово», как мы тогда говорили, было!..
…Толя в тот момент пытался уговорить его оставить приятелей-продавцов в квартире с невестой Юлей и начать уже назавтра запись барабанов…
– Не уговорил…
Комар махнул рукой и ушел собирать вещи…
…Вот ещё что, я не смогу забыть никогда!…
…Сидит он после разговора с Крупновым в актовом зале, за барабанами. Я подхожу к нему и говорю: «Серег, ну правда, ну останься и пиши завтра барабаны без тарелок! Всё равно их отдельно будем писать…» (Тогда мы так писались на своей, домашней «студии». Сперва записывали барабаны, а лишь потом, в повторный заход, писали тарелки, из-за ограничения в каналах «самопального» магнитофона приходилось писать всё по-отдельности.)
Сергей подумал, посмотрел на меня и сказал: «Нет, Лёш, послезавтра в 12.00 я буду… и всё запишу»…
Положил палочки в чехол, начал ковыряться с педалями, а я пошел вверх от сцены к выходу, и так мы с ним не попрощались.
– Он просто ушёл…
– А на следующий день случилось ужасное…

Сергею Комарову было всего 26, когда его убили. 13 ноября 1990.

Два приятеля Сергея Комарова дали в рекламном приложении к газете «Вечерняя Москва» объявления о продаже видеомагнитофонов, но поскольку они являлись жителями подмосковных Химок, а объявления принимались лишь от жителей столицы, то они указали адрес Комарова. Когда газета вышла в свет, видеоаппаратура, предназначенная на продажу, была перевезена в Бибирево, в квартиру, где жили Сергей и его невеста Юлия. Туда под личиной покупателя и явился убийца. Он выстрелил в одного из продавцов-приятелей, когда тот показывал ему аппаратуру, а потом ворвался на кухню и, угрожая пистолетом, заставил остальных лечь на пол. В течение почти двух часов налётчик расхаживал по кухне, беседовал со своими жертвами, интересовался, чем они занимаются, и, разумеется, учил всех жить. Эту странную беседу прервал стон смертельно раненного человека, раздавшийся из комнаты. Убийца вышел из кухни, в это время второй приятель Комарова достал газовый пистолет и, как только бандит вновь показался на пороге кухни, выстрелил в него. Налётчик начал стрелять в ответ. В Комарова он сделал три выстрела: в шею, в голову и в грудь. Сергей умер сразу. Затем он дважды выстрелил в Юлию, попав ей в голову и в руку. Тем временем приятель Комарова выскочил на балкон и начал звать милицию. Несмотря на то что наряд милиции прибыл на место происшествия буквально через десять минут, преступник успел скрыться.

В ходе следствия, естественно, никого не нашли, убийца будто растаял в воздухе, но по оперативной информации стало известно, что совершил преступление некий Робин Гуд, который ходил по квартирам и «мочил богатеньких»… Беда-то была в том, что видеомагнитофоны продавали приятели Комарова, а пуля досталась Сергею…

На самом деле, уголовное дело даже не завели (такой произвол случался в лихие 90-е), в том числе из-за разных показаний жены Сергея Комарова и того самого одного из приятелей, стрелявшего из газового пистолета. Оба чудом выжившие в тот день свидетеля предоставили следствию чересчур противоположные показания.
Невеста Сергея, Юлия, получившая два пулевых ранения в руку и голову потеряла сознание, много крови, но тем не менее осталась жива. Она перенесла реанимацию, а затем восемь месяцев больницы (спустя год после интенсивного лечения её координация всё ещё была настолько нарушена, что без посторонней помощи она не могла шагнуть на ступени эскалатора метро). Юля сообщила следствию, что приятель выстрелил из газового пистолета и убежал, а пули убийцы достались ей и Сергею. Она и её жених, Сергей Комаров, были безоружны. Сергей успел выскочить на балкон и пытался кричать и звать на помощь. Там он и погиб…

Юлия Комарова довольно давно проживает в Америке, так что скорее всего мы можем относительно безболезненно предать огласке все эти страшные подробности..

Алексей Иванцов: – Нас таскали по следокам и обвиняли если не в смерти Сергея, то подозревали в причастности к делу. Эти выводы вытекали из уверенности в том, что от нас все беды вокруг. Это мы – разгильдяи и тунеядцы, развалили, громим и позорим страну.

Я был на тот момент единственным членом партии в команде, да и наверное в тусовке, возможно, это уберегло нас тогда от классовой ненависти и пролетарского гнева.
Мы похоронили Сергея Комарова только в день поминок. Раньше тело не выдавали. Виновного, как нам показалось, искали в основном среди нас. Большое было желание свалить всё на нас, лишь бы не искать реального убийцу. Удивительное было время! Прилавки пусты, одежду из квартиры Комарова вынесли, хоронить даже было не в чем, в стране сухой закон. Нечем помянуть даже.
Помогли друзья. Кто-то с моей работы, с Горбушки, много кто еще. Помню, Саша Шараквасос, он же Мичман, в коррозийной тусовке, достал еду и водку на поминки.
А я на поминки не пошел, кто я такой? Тогда всё было по-другому, тогда с большим уважением, почти с благоговением, относились к людям, выходящим на сцену.

Для музыкантов группы это был очень сильный удар. Они были буквально деморализованы, нелепая смерть Комарова застала всех врасплох, кроме того, теперь было непонятно, что делать дальше и стоит ли вообще всем этим заниматься. В группе начался разброд, а Крупнов снова ушёл в крепкий запой.

– Мы же репетировали по шесть часов каждый день! – кричал он. – Мы же столько сил затратили! Мы же чуть ли не на карачках с базы уползали! Это несправедливо!

Сергей Комаров был очень простым, отзывчивым, чутким человеком и, пожалуй, лучшим барабанщиком тех лет на отечественной тяжёлой сцене. Крупнов и Комаров – это была лучшая ритм-секция своего времени.

Вот как вспоминал А. Крупнов:

«Я четко помню этот день. Я сидел дома, когда позвонил «Алексис». Он сказал: «Ты знаешь, кажется, «Комара» убили…» А я был пьяный, поэтому для меня это прозвучало где-то там… Я ответил: «Не гони» и повесил трубку. Он позвонил еще раз и сказал, что не может дозвониться Сережке, а в газетах напечатали (я газет тогда не читал), что где-то в районе «Комара» убили барабанщика одной известной московской группы… Я подумал: но почему «Комар»? Т.е. я не мог даже предположить, что нас может каким-то образом коснуться нечто подобное… Но в конечном итоге выяснилось, что это действительно так… У меня было просто состояние «веревки»… У меня возникало ощущение человека, которому сказали: «Вот ты заберешься на эту горку, и там, на самой вершине, все будет хорошо!» И вот я из последних сил добираюсь до вершины и вижу перед собой еще одну горку, уходящую просто за облака… Мы затратили так много сил… Мы репетировали по шесть, по восемь часов в день, т.е. пока просто чуть ли не уползали из зала… Это действительно была машина! Машина, которой могут позавидовать многие группы. Позавидовать по ритм-секции (по мне с «Комаром»), по чесам «Алексиса» и по Васькиным чесам и соло. Это было дай Бог! И вдруг – бац! Просто безумная эйфорическая радость в одну секунду сменилась чернейшей депрессией… Как бы блуждаешь по пещере, находишь свет в какой-то щели, разламываешь все, чтобы добраться до выхода, а оказывается, что это обыкновенная лампа горит. И сразу все опускается… После всех этих событий у меня был такой запой и закур, что мало не покажется никому…»

(Отрывок из истории группы «Чёрный Обелиск». Записано Max Titov)

Очнувшись от алкоголя, Анатолий Крупнов крестился в православной церкви, расположенной на Чистых прудах (её ещё называют «Башней Меншикова»). Он решил, что, возможно, этим остановит цепь несчастий…

«Чёрный Обелиск» вновь находился на грани распада, потому что музыкантам группы тогда казалось, что без Комарова эту программу сделать нереально. Многие барабанщики мечтали играть в «Обелиске» и готовы были заменить Сергея, но, прослушав девятерых, Крупнов сказал, что так, как играл Комаров, не сыграет больше никто.

То ли на 10-ом, то ли на 12-том претенденте решили прекратить поиски, если тоже не подойдет. Но им оказался Володя Ермаков:

– Ну, чего вам тут сыграть надо?

Самоуверенная фраза убила всех.

Он сел за ударную установку, пробежался палочками по барабанам, по тарелкам, а затем обе «бочки» с удовольствием заурчали чудесный трешевый ритм. Крупнов и техники, присутствовавшие на прослушивании, сидели, раскрыв рты от удивления: настолько по духу, по энергетике, по подаче игра Ермакова напоминала игру Сергея Комарова. Батюшка с Женей, услышав Вовчика, даже прослезились… И это решило исход прослушивания.

«Благодаря Ермакову мы вышли из патовой ситуации, и я думаю, что, если бы Вовчик не появился, мы никого так и не нашли бы и в конце концов распались, – говорит Женя Чайко. – Барабанщики из профессиональных групп, которые приходили к нам на прослушивание, были и техничнее, и гибче, чем он, но нам нужно было какое-то озорство, а вот как раз этого-то у них и не было. А у Вовчика, как и у Комарова, оно было. Именно озорство…»

***

40 дней † Сергея Комарова
Алексей «Цов» Иванцов. Отрывок из воспоминаний.

«…На сорок дней со дня смерти Комарова мы решили сделать концерт его памяти. Причем так, чтобы собрать денег и помочь маме Сергея. Я обзвонил всех, кого знал, и спросил, кто готов отыграть, и вообще помочь чем-либо. Отказа не было…
Тогда концерты обычно были сборными по двум причинам. Во-первых, потому что не было интернета, да и афиш как таковых тоже. Работало «сарафанное» радио. В начале 90-х фаны рассказывали друг другу о предстоящих концертах, и чем больше групп было представлено, тем больше народу узнавало об этом. Во-вторых, а может, это во-первых, работал принцип рокерского братства – музыканты делились друг с другом всем, чем могли. Отыграл – снял струны, отдал другому. Вплоть до того, что одеждой делились, чтобы выглядеть круче. Моя жена Оля, бывало, концертные наряды музыкантам по ночам шила… Барабанная установка ценилась «больше золота» и передавалась как в эстафете – одна на всех. Только палочки были своими и некоторые тарелки – «золотой запас» каждой группы. А так всё воспринималось как общее.
В какой-то момент я понял, что желающих поучаствовать в концерте столько, что мы в один вечер не уложимся, нужно минимум два. И тут возник главный вопрос: кто нас вообще к себе пустит хотя бы на день? (О металлистах в то время, во многом благодаря «Железным Маршам» в исполнении «Коррозии Металла» и др. подобным шоу, по дирекциям Дворцов Культуры Москвы шла дурная слава – прим.ред.)

…И тут, не иначе как по воле провидения, появился молодой человек Леша Лапшин из группы «Вой». И привел нас в ДК «Электролампового Завода» (сейчас называется «Дворец на Яузе». Это помпезное здание в стиле позднего сталинского ампира с пышным портиком, большими колоннами и советским гербом в капителях, крупными декоративными деталями. (Сейчас там разместился театр «Современник» – прим. ред. см. о здании).
…Лёша хотел, чтобы мы, организаторы, напрямую, «как взрослые», договорились с местной администрацией. А там богатый зал,…лаковый паркет,… и сиденья кресел обиты красной парчой!… Нам сказали, что сразу после наших дат в ДК планируется концерт Бориса Гребенщикова, в публике которого руководство почему-то не сомневалось, а нам они заявили: «Если вы, рокеры и металлисты, все порвете нам и разломаете, то к БГ чинить зал кроме вас будет некому! Весь ремонт ДК будет за ваш счёт!»

«Ладно», – сказали мы с Женей Чайко (в то время один из «старейшин» и звукорежиссёр группы ЧО – прим.ред.), и пообещали сохранить полный порядок в зале и в «металлических войсках». Удивительно, нам это удалось! Всё очень, очень просто. Мы просто попросили всех собравшихся в микрофон со сцены не ломать мебель и не мусорить. Всех пришедших настолько затронула трагедия, случившаяся с Сергеем и наша общая скорбь, что рокеры, панки и «металлисты» вели себя на удивление достойно.
Первый день концерт вел мой хороший друг Дмитрий Великанов («Программа «А», «Виниловые джунгли» и т.д.). Второй день – я. Охрану осуществлял Саша Хирург, который стоял на входе и со своих же ребят-байкеров собирал деньги за входные билеты. «Ночные волки», только что отдавшие «свои кровные» за билеты, пройдя в зал, не бездельничали, а абсолютно безвозмездно следили за общим порядком, и еще как следили! Оба дня в зале и на сцене царило всеобщее музыкальное братство. Все выступавшие группы со своими гостями повально скупали билеты, отдавали деньги и инициаторы концерта: группа «Черный Обелиск», административный и технический состав группы, включая наших жен и друзей, все внесли не только посильный взнос, но и купили билеты! Столкнувшись с примером такой всеобщей щедрости, билетерши и администрация ДК были в легком ауте. Такого единодушия от волосатых рокеров они явно не ожидали…. Зал был битком. Но ни один человек не встал ногами на парчовые театральные кресла, никто не ломал паркет, не мусорил… Зритель вёл себя достойно, вспоминая и провожая не только музыканта, но и своего погибшего друга – барабанщика Сергея Комарова…

Групп было много. Сейчас всех не перечислю, но было бы здорово припомнить весь состав участников тех концертов, поскольку каждый из них заслужил самых добрых слов. Открывала концерты группа «Вой». Их мрачная тематика в стиле «дум» и «индастриала» как нельзя лучше соответствовала тематике события. Всем, не только нам, действительно было не до веселья, поминали Сергея, но было очень торжественно и светло. «Легион» играл старые вещи. В песне «Листопад» за барабаны сел Крупнов… и всё отыграл… Выступали и другие группы, которые к тому времени по факту распались, чтобы вновь собраться вместе исключительно на этот концерт, только потому, что с ними когда-то жил на сцене Сергей….

На выступлении «Обелиска» часть концерта Анатолий Крупнов, Василий Билошицкий и Юрий Алексеев звучали под барабанную фонограмму Сергея Комарова. Потом на сцене появился и сел за пустующую установку Владимир Ермаков, дал палочкой счёт, и «Чёрный Обелиск» продолжил концерт в память друга…

Владимир Ермаков:

«Я был тогда потрясён… Эти красные прожектора, фонограмма Комарова… Казалось, что дух Сергея присутствовал на этом концерте… Я тогда отыграл с ЧО всего две вещи. После концерта меня обступили техники, стали подходить фэны, уговаривали остаться с «Обелиском». Я все ещё колебался с принятием решения. И вот, когда я наконец остался один, остановился недалеко от гримерки и призадумался, ко мне подошел один парень, которого все вокруг называли «Оззи» (Олег Вдовин, впоследствии председатель фэн-клуба группы ЧО – прим.ред.). Он поблагодарил за выступление и попросил автограф. Затем он сказал: «Не дай погибнуть «Обелиску»! Сейчас все в твоих руках…» Это оказалось для меня последним аргументом, повлиявшим на принятие решения. Так все и получилось. Я остался в группе».

Прим.: Спустя некоторое время во Дворце культуры МЭЛЗ состоялся концерт БГ, куда зрители принесли с собой свечи. Как потом выяснилось, именно этот «нежный» концерт от БГ, всю дорогу сопровождаемый капающим с горящих свечей стеарином и воском, оставил сверкающий лаковым паркетом театральный зал с парчовыми креслами действительно в жутком состоянии»…

Источники: воспоминания Алексея Иванцова, фрагменты книги В.В.Марочкина «Москва рок-н-ролльная. Через песни – об истории страны». Рок-музыка в столице: пароли, явки, традиции, мода. Москва Анатолия Крупнова; история группы «Черный Обелиск» Макса Титова.

Оцените статью
Камаз